Ответственность поручителя перед кредитором банкрота

Контролирующее лицо компании-банкрота является ее поручителем и одновременно несет субсидиарную ответственность.

Как соотносятся такие требования? О чем нужно знать кредиторам и контролирующим лицам? Что произойдет, если контролирующее лицо выкупит с большим дисконтом требования к должнику до того, как кредитор узнает об основаниях для привлечения этого контролирующего лица к субсидиарной ответственности?

Ответственность поручителя перед кредитором банкрота

Олег Зайцев,

к.ю.н., председатель Банкротного клуба, доцент РШЧП

Ответственность поручителя перед кредитором банкрота

Наталья Тололаева,

к.ю.н., доцент РШЧП и ассистент МГУ

Представим ситуацию, когда контролирующее компанию лицо (КДЛ) одновременно:

  • дало поручительство за эту компанию,
  • довело компанию до банкротства, и есть основания для привлечения его к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В такой ситуации у кредитора, перед которым поручился КДЛ, есть два требования:

  • первое – из договора поручительства,
  • второе – деликтное – из субсидиарной ответственности.

Разберемся, как соотносятся между собой эти требования.

Сперва рассмотрим ситуацию с двумя лицами — когда поручителем компании является одно лицо, а к субсидиарной ответственности по ее долгам привлекают другое лицо.

Оба требования – о привлечении к субсидиарной ответственности и из договора поручительства — направлены на удовлетворение одного и того же экономического интереса кредитора – на возвращение суммы займа. Поэтому с точки зрения экономического содержания обязательства поручителя и обязательства КДЛ являются солидарными.

Теперь рассмотрим их соотношение с точки зрения правового регулирования.

Какие возможны варианты действий кредитора, который может предъявить свои требования к поручителю и привлечь КДЛ к субсидиарной ответственности?

  • Кредитор реализует оба требования — и к поручителю, и о привлечении к субсидиарной ответственности. Таким образом он удовлетворит свой экономический интерес дважды. В этом случае нарушается принцип восстановительного характера гражданско-правовой ответственности.
  • Кредитор на стадии предъявления иска выбирает одно требование – либо к поручителю, либо к КДЛ о привлечении к субсидиарной ответственности. Это модель конкуренции исков. После предъявления иска по выбранному требованию второе требование прекращается. Этот вариант ущемляет интересы кредитора. Если кредитор выберет кого-то одного из обязанных лиц и не сможет получить удовлетворение, второй при таком подходе будет свободен от обязательства лишь по той причине, что кредитор изначально выбрал не его. Это не соответствует принципу судебной защиты гражданских прав. Лицо освобождается от ответственности в силу случайного факта — только потому, что есть другое лицо, отвечающее за то же самое. Более того, поручительство — это дополнительная гарантия. А при таком подходе оно сыграет против кредитора, который, выбрав требование из договора поручительства, лишится права требования по субсидиарной ответственности.
  • Кредитор судится с любым лицом, и только реальное исполнение одного из обязательств – из поручительства или по субсидиарной ответственности – прекращает второе. Это модель конкуренции исполнений, самая сбалансированная с точки зрения интересов сторон. Она, с одной стороны, выгодна кредитору, потому что дает ему больше возможностей по сравнению с моделью конкуренции исков. С другой стороны, она выгодна должникам, потому что не позволяет взыскать с каждого из них.

Обратите внимание, что третья модель — конкуренции исполнений — воспроизводит определение солидарных обязательств, данное в ГК РФ. Кредитор вправе судиться с любым из должников, вместе либо по отдельности, и только исполнение одного из обязательств прекращает другие обязательства (ст. 323 ГК РФ).

Какие есть аргументы против того, чтобы считать обязательства поручителя и обязательства КДЛ по субсидиарной ответственности солидарными?

Во-первых, в ГК РФ говорится, что солидарные обязательства возникают, только когда об этом прямо написано в договоре, либо в законе (ст. 322 ГК РФ).

  • Во-вторых, по смыслу ГК РФ солидарные обязательства имеют одно основание возникновения, одно содержание.
  • При этом обязательства поручителя и обязательства КДЛ по субсидиарной ответственности имеют разное содержание и разные основания возникновения, и об их солидарном характере ничего не говорится в законе.
  • Между тем, если посмотреть на нормы ГК РФ, в которых говорится о солидарных обязательствах, становится очевидно, что сам Кодекс называет солидарными в том числе обязательства, возникшие из разных оснований, например:
  • ответственность основного общества по долгам дочернего (ст. 67.3 ГК РФ),
  • ответственность банка как держателя залогового счета и залогодателя (ст. 358.12 ГК РФ), и др.

Из этого можно сделать вывод, что разные основания и время возникновения обязательств не являются причиной, чтобы не считать их солидарными.

В то же время законодатель не учел, что в солидарность можно впадать не только по воле закона, но и случайным образом, когда два обязательства направлены на удовлетворение одного экономического интереса. При этом ВС РФ в своей практике применяет модель солидарных обязательств к казусам, подобным соотношению поручительства и субсидиарной ответственности.

Самый яркий пример закреплен в п.  27 Постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 № 26 «О некоторых вопросах применения законодательства о договоре перевозки автомобильным транспортом грузов, пассажиров и багажа и о договоре транспортной экспедиции».

Когда груз клиента утрачен и у него есть требования и к экспедитору, и к перевозчику, он может обратиться с иском к любому из них. В целях исключения неосновательного обогащения клиента к обязательствам перевозчика и экспедитора применяются нормы о солидарных обязательствах.

Из конкретных споров можно привести Определение ВС РФ от 22.05.2017 № 303-ЭС16-19319 по делу № А51-273/2015.

В этом деле компания продала одну квартиру дважды. В итоге двух цепочек перепродаж на нее претендовали двое граждан. Суд оставил квартиру у одного, а второй попытался вернуть деньги.

Сначала он обратился с иском к непосредственному продавцу. Суд удовлетворил этот иск, однако исполнить решение и вернуть деньги не удалось.

Тогда покупатель обратился в суд с требованиями вернуть деньги к компании, продавшей квартиру дважды.

Рассматривая этот спор, ВС РФ отметил, что наступление деликтной ответственности лица, совершившего противоправное действие, в частности, двойное отчуждение объекта недвижимости, не может зависеть от случайного факта (дальнейшей цепочки перепродаж). К такому лицу можно предъявить иск, даже если в другом деле суд уже присудил взыскать деньги с конечного продавца, однако фактически получить их не удалось.

Таким образом, есть весомые основания считать требования к поручителю и требования к КДЛ по субсидиарной ответственности солидарными.

Теперь рассмотрим ситуацию, когда поручителем является КДЛ, привлекаемый к субсидиарной ответственности. Вся логика, которая применяется, если обязанных лиц двое, будет справедлива и для одного.

В ситуации, когда поручитель и КДЛ совпадают в одном лице, можно было бы говорить о конкуренции исков. Однако это неверно, потому что конкуренция исков – это разная правовая квалификация одних и тех же фактических обстоятельств, а здесь фактические обстоятельства разные.

Применение модели конкуренции исков в данном случае может позволить ответчику обойти законодательные запреты, касающиеся одного из исков. Например, у поручительства срок действия год. КДЛ может ссылаться на то, что он же является поручителем и что срок для предъявления требований к нему истек.

При этом он своими виновными действиями довел компанию до банкротства. Поэтому он не может ссылаться на конкуренцию исков.

Запрет иска о привлечении к субсидиарной ответственности со ссылкой на договор поручительства будет означать, что кредитор лишается права на судебную защиту в зависимости от случайного обстоятельства – наличия либо отсутствия договора поручительства.

Кроме того, в ГК РФ нет такого основания прекращения обязательства, как существование другого обязательства по поводу того же самого экономического интереса.

Поэтому в ситуации, когда КДЛ одновременно является поручителем должника, следует применять правила о солидарных обязательствах несмотря на то, что они совпадают в одном лице.

Что это означает с практической точки зрения?

  • Заключение договора поручительства не должно лишать кредитора возможности предъявить к поручителю деликтный иск в рамках субсидиарной ответственности.
  • Только реальное исполнение одного из обязательств прекращает второе.

Может ли кредитор уступить свои требования из поручительства и из субсидиарной ответственности разным лицам?

С одной стороны, требований два. С другой стороны, оба требования направлены на удовлетворение одного экономического интереса. Реализация одного из этих требований автоматом лишает кредитора возможности реализовать второе. Если это произойдет, возникнет солидарность кредиторов (ст. 326 ГК РФ).

Олег Зайцев считает, что уступить требования разным лицам можно, но при условии, что все участники, в частности оба цессионария, об этом знают и согласны. Технически препятствий к этому нет.

Как можно решить ситуацию, если кто-то из цессионариев не знал о двойной уступке требования?

  • Можно применить правила о двойной уступке одного обязательства, потому что в экономическом смысле долг один. Тогда требование переходит к тому, в отношении которого момент перехода наступил раньше.
  • Все решит случай и больше повезет тому, кому первому заплатит должник. Тогда второй может потребовать от цедента возместить убытки.
Читайте также:  Как получить дубликат справки о дтп

ВС РФ давал разъяснения по поводу уступки солидарных обязательств разным кредиторам (Вопрос № 1 из Обзора судебной практики № 5 (2017), утв. Президиумом ВС РФ 27.12.2017).

Кредитор уступил требования к номинальному директору по очень низкой цене, а потом нашелся фактический руководитель должника, который оказался весьма состоятельным. Можно ли считать в такой ситуации, что кредитор уступил цессионарию требования и к номинальному директору, и к фактическому руководителю?

Решение ВС РФ такое: по общему правилу требования к фактическому руководителю и номинальному директору переходят вместе.

Если на момент уступки требований к номинальному директору о фактическом руководителе не было известно, то право требования к фактическому руководителю остается у первоначального кредитора.

При этом реализация права требования к фактическому руководителю прекращает право требования к номинальному директору. Поэтому тот, кто купил требования к номинальному директору, может обратиться за взысканием убытков к первоначальному кредитору.

  1. Эту логику стоит взять на заметку кредиторам, продавшим свои требования с большим дисконтом.
  2. И наоборот, контролирующим лицам, выкупая задолженность, стоит включить в соглашение такое условие:
  3. «Если после заключения договора выяснится, что имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, то все требования к таким лицам считаются уступленными по настоящему договору».
  4. Иначе у кредитора будут аргументы в пользу того, чтобы обратиться с иском к контролирующему лицу даже после уступки требования.
  5. Подготовлено по материалам онлайн-мероприятия «Поручительство и субсидиарная ответственность при банкротстве», организованного Банкротным клубом

Банкротство физического лица и поручительство

Ответственность поручителя перед кредитором банкрота

Поручительство физических лиц по кредитам юридических лиц (организаций) является обязательным требованием в большинстве банков, т.к. организации отвечают по своим долгам лишь своим имуществом. Учредители (акционеры, собственники) ответственности по долгам не несут (за редким исключением). В случае, если юридическое лицо начнет испытывать финансовые сложности и объявит себя банкротом, то шансы банка вернуть долг крайне низки. Обычно поручителями по кредитам организаций выступают собственники этих организаций. Нередки случаи, когда собственники находятся достаточно далеко, а кредит нужен здесь и сейчас. В таком случае поручителями просят выступить наемных работников: директора (или его заместителей), главного бухгалтера, начальников отделов. А те, в свою очередь, не могут отказать, боясь потерять работу. К сожалению, многим из них приходится отвечать за долги своих организаций-работодателей, даже после их банкротства.

Что же будет с долгом поручителя при банкротстве основного должника?

На этот вопрос отвечает Пленум Высшего Арбитражного суда №42 от 12 июля 2012 года. Текст пленума сложен для восприятия, но суть его такова:

«Даже смерть основного должника не снимет ответственности с поручителя».

Конечно, имеется ряд нюансов при банкротстве основного должника-юридического лица, но сути, по большому счету, это не меняет. Отвечать поручителю придется в любом случае, если основной должник по какой-либо причине перестал исполнять обязанность по уплате. В таком случае кредитор вправе предъявить требования к поручителю.

Естественно, данный Пленум не отражал вопросы по банкротству основного должника-физического лица, т.к. институт банкротства граждан появился гораздо позже — 1 октября 2015 года.

Проводя аналогию, можно с уверенностью говорить, что после банкротства физического лица долги перейдут на поручителей, поэтому для многих поручителей, на которых повисли неподъёмные «чужие долги», банкротство — единственный выход.

Почему к банкротству поручителя-физического лица суды относятся более снисходительно, чем к банкротству основного заемщика?

В России тысячи бывших директоров, главных бухгалтеров, собственников организаций перешли в категорию «вечных должников» с суммами долгов в десятки, сотни миллионов рублей вслед за разорившимися организациями, в которых они работали и по кредитам которых они выступили в свое время поручителями.

Банкротство для них — это отличная возможность сбросить «тяжелые оковы» непосильных долгов. Важное отличие банкротства основного должника от поручителя в том, что последний «деньги в руках не держал» и не тратил.

Соответственно, нет признаков недобросовестного поведения, которые применяют некоторые судьи при рассмотрении вопроса о завершении процедуры банкротства физического лица и освобождении его от дальнейшего исполнения обязательств.

О «своей личной» трактовке некоторыми судьями признаков добросовестного поведения должника-банкрота мы уже писали в материале «3 практических совета, как не остаться с долгами». И данная трактовка не применима к банкротам-поручителям. Таким образом, риск поручителя-физического лица по завершении процедуры банкротства остаться с долгами близок к нулю.

Директору, главному бухгалтеру и учредителю юридического лица через процедуру банкротства физического лица не получится освободиться от долгов, которые возникли в результате привлечения их судом к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве этого юридического лица.

Суд может привлечь к субсидиарной ответственности тех лиц, по чьей вине предприятие пришло к банкротству.

Подчеркнем, что привлечь к субсидиарной ответственности бывшего руководителя, собственника, сотрудника предприятия может только суд, и только если предприятие прошло (проходит) процедуру банкротства.

Как убрать поручительство?

Дело о роковом поручительстве. Антикризисное финансирование и субсидиарная ответственность

 Ответственность поручителя перед кредитором банкрота

  • Магазин SPAR
  • Источник: Gorod48
  • ***

Определение СКЭС ВС РФ от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954 по делу № А36-7977/2016 (ООО «СПАР Липецк»)

Коллегия ВС рассмотрела дело, в котором нижестоящие суды привлекли руководителя общества к субсидиарной ответственности в банкротстве общества. Руководитель от имени общества предоставил поручительство за аффилированную компанию, попавшую в сложную финансовую ситуацию.

Впоследствии обязательства по поручительству привели к банкротству общества. Коллегия отменила акты нижестоящих судов, указав, что ответственность руководителя не возникает, если поручительство было «экономически обоснованным».

При новом рассмотрении судам следует разрешить вопрос о том, было оно обоснованным или нет.

***

В этом деле решался необычайно важный для всей коммерческой практики вопрос: могут ли аффилированные компании предоставлять поручительство друг за друга в сложной финансовой ситуации.

https://www.youtube.com/watch?v=m7NSXBj-Ifg\u0026t=7s

Вопрос может показаться странным: а кто же ещё поручится за коммерческую компанию, как не аффилированные с ней лица? Но дело в том, что подобная «взаимовыручка» передаёт финансовые риски от одной компании группы к другой. И если обанкротится основной заёмщик, то, весьма вероятно, обанкротится и поручитель, который без рокового поручительства мог бы остаться на плаву.

А раз так, то не является ли предоставление поручительства в условиях финансового кризиса нарушением прав кредиторов поручителя? И если является, не следует ли привлечь руководителя поручителя к ответственности за это правонарушение?

ВС в итоге пришёл к выводу, что подобное поручительство само по себе правомерно, то есть не может служить основанием для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности в банкротстве поручителя. Привлечение к ответственности возможно лишь в случае, когда выдача поручительства не имела «разумных экономических оснований».

Какие именно основания следует считать «разумными» — тема для будущих судебных споров…

***

Компания, торгующая товарами для дома, испытывала затруднения с погашением банковских кредитов. Банки согласились реструктурировать задолженность, но потребовали дополнительного обеспечения в виде поручительств.

Несколько обществ, входящих в одну группу с компанией, такие поручительства предоставили. Банки, судя по всему, были этим удовлетворены — хотя финансовые возможности поручителей, даже вместе взятых, были явно недостаточны для погашения кредитов.

Увы, компания так и не смогла выбраться из кризиса. Через некоторое время она впала в банкротство, а с нею и вся её группа.

В банкротстве общества-поручителя (оно торговало продуктами питания) один из кредиторов потребовал привлечь к субсидиарной ответственности руководителя общества (директора управляющей компании), который подписал договоры поручительства от имени общества.

Нижестоящие суды установили, что именно поручительство стало причиной банкротства общества. Ввиду этого они без колебаний привлекли директора к субсидиарной ответственности. Однако дело по жалобе директора принял к рассмотрению ВС.

***

По мнению кредитора, директор причинил вред кредиторам и должен за это ответить. Ведь заключение директором непосильных договоров поручительства довело общество до банкротства.

Директор же упирал на то, что взаимное предоставление поручительств аффилированными компаниями — это нормальная коммерческая практика, которую никоим образом нельзя считать правонарушением. Вредить кредиторам никто не собирался!

По словам директора, поручительство было выдано в рамках «антикризисного плана», который предусматривал реструктуризацию долгов и последующий выход всей группы из финансовых затруднений. А если план не сработал, так в этом виноват не директор, а неблагоприятная экономическая ситуация в стране.

Коллегия ВС в итоге решила спор в пользу директора. Она отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение в первую инстанцию, велев судам разобраться в том, насколько поручительство было экономически обосновано.

Читайте также:  Оформление интеллектуальной собственности

На чём же основано решение Коллегии?

По словам Коллегии, для привлечения директора к ответственности суду необходимо убедиться не только в том, что его действия существенно уменьшили имущественную массу общества, но и в том, что это уменьшение было экономически «безосновательным».

«Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых [sic] к контролирующему лицу может быть применена … презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.»

Но как понять, было ли предоставление поручительства «основательным» или «безосновательным»? Здесь надо учитывать обычаи делового оборота. Коллегия согласна с директором, что поручительство компаний группы друг за друга — это нормальная практика.

«[П]ри разрешении вопроса о реальной цели совершения тех или иных сделок должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота. В настоящее время на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга.»

Пожалуй, самый главный вывод Коллегии в этом деле состоит в следующем. Предоставление от имени общества (будущего банкрота) поручительства за другого члена группы само по себе не является правонарушением, влекущим субсидиарную ответственность заключившего договор руководителя. Причём даже в том случае, когда размер поручительства заведомо превышает финансовые возможности поручителя.

«Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами.»

Однако это не означает индульгенции на предоставление поручительств по любым долгам, сколь бы безнадёжными они не были. Согласно Коллегии, руководителя общества можно привлечь к субсидиарной ответственности как минимум в том случае, когда он действовал «злонамеренно», то есть изначально понимал, что долг, по которому предоставляется поручительство, возвращён не будет.

«Для констатации сомнительности поручительства, его направленности на причинение вреда остальным кредиторам поручителя, должны быть приведены веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения от сложившейся практики, в частности, о том, что поручитель действовал злонамеренно: цель привлечения независимого кредитного финансирования группой, объединяющей заемщика и лиц, выдавших обеспечение, в действительности ими не преследовалась, им было очевидно, что в дальнейшем обязательства заведомо не будут исполнены.»

По словам директора, он действовал в соответствии с «антикризисным планом» , рассчитанным на успешное преодоление финансовых трудностей. А если так, то предоставление поручительства отнюдь не было «злонамеренными», а имело под собой «разумное экономическое обоснование», то есть директор действовал правомерно. Но нижестоящие суды проигнорировали эти доводы директора.

Правда, никакого «антикризисного плана» в материалах дела не было. Но, как отметила Коллегия, существование такого плана может подтверждаться не только документом с заголовком «Антикризисный план», но и другими доказательствами — такими как переписка или протоколы совещаний.

По сути, подход нижестоящих судов означает полный запрет антикризисного финансирования в рамках группы. Коллегии этот результат представляется абсурдным.

«Подход занятый судами, по сути, сводится к тому, что одно лицо, входящее в группу, не должно предоставлять подобного рода антикризисное финансирование другому члену группы, находящему в сложном состоянии, под страхом привлечения руководителя поручителя к субсидиарной ответственности. ¶ С этим подходом судебная коллегия согласиться не может. Он не основан на положениях Закона о банкротстве … .»

Как уже говорилось, Коллегия передала дело на новое рассмотрение, то есть разрешила спорный вопрос в пользу директора.

(Стоит заметить в скобках, что, согласно сформулированной Президиумом ВС теории1, финансирование со стороны контролирующего лица «в ситуации имущественного кризиса» влечёт субординирование соответствующих требований контролирующего лица в банкротстве должника, то есть понижение их в ранге по отношению к другим требованиям.

В случае же поручительства от аффилированной компании, по которому она заплатила кредитору, полученное поручителем требование к должнику в определённых ситуациях может вообще не подлежать включению в реестр.

2 Однако, как видим, всё это ещё не означает, что такое финансирование противоправно: само по себе оно не влечёт ответственности руководителя кредитора за предоставление финансирования.)

***

Вопрос о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, не так давно имевший на практике лишь маргинальное значение, сегодня стал едва ли не центральной темой российского банкротства. Оно и понятно: у банкрота активов обычно кот наплакал, а у контролирующих лиц нередко денежки водятся. Причём зачастую эти денежки выведены как раз из компании-банкрота!

Заявление о привлечении руководства должника к субсидиарной ответственности стало почти рефлекторным шагом для кредиторов и арбитражных управляющих — а в противном случае управляющий рискует сам ответить за невыполнение своих обязанностей. Суды всё охотнее удовлетворяют такие требования. И во многих случаях это совершенно справедливо.

Однако есть и другие случаи, когда привлечение к субсидиарной ответственности не выглядит столь справедливым. Сегодня директор компании-банкрота рискует быть привлечённым к ответственности едва ли не за любую сделку, оказавшуюся убыточной.

Привлекаются к субсидиарной ответственности не только директора и акционеры, но даже юристы и бухгалтеры, а то и дети директоров, в том числе несовершеннолетние.

И поскольку закон устанавливает доказательственные презумпции не в пользу контролирующего лица, даже объективно ни в чем не повинному ответчику бывает очень непросто «отбиться» от требований о привлечении к субсидиарной ответственности.

Перехлёсты с привлечением к субсидиарной ответственности вполне могут выхолостить саму концепцию ограниченной ответственности юридического лица, лишив экономику тех выгод, которые даёт эта концепция.

Например, вряд ли директор компании захочет заключить потенциально очень выгодную для компании, но содержащую элемент риска сделку, если будет знать, что в случае выигрыша его зарплата не увеличится, а в случае неудачи лично с него могут взыскать всю сумму потерь в рамках привлечения к субсидиарной ответственности.

Рассматриваемое дело — одно из немногих, демонстрирующих «попятную» тенденцию в российской судебной практике по вопросу субсидиарной ответственности. Оно показывает, что руководитель компании далеко не всегда подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, пусть даже его действия привели к уменьшению конкурсной массы.

Нижестоящие суды в трёх инстанциях привлекли к субсидиарной ответственности директора, который заключил самый обычный договор поручительства за другую компанию группы.

Ведь предусмотренный договором риск реализовался, и в результате неподъёмный долг повис на обществе.

На кого же его перевесить, как не на директора? При этом коммерческая осмысленность сделки судами по существу не исследовалась.

Однако Коллегия напомнила, что ответственность руководителя компании за уменьшение имущественной массы его компании не является строгой. Руководитель отвечает (как в банкротстве, так и вне его) лишь за недобросовестные или неразумные действия. Поэтому Коллегия и отправила дело в первую инстанцию для исследования экономической обоснованности сделки.

Это напоминание со стороны ВС представляется очень здравым и своевременным. Но, разумеется, оно не исчерпывает всех вопросов, возникающих в связи с этим делом. Ведь «добросовестность», «разумность», «экономическая обоснованность» и т. п. — это оценочные понятия. В каждом индивидуальному случае вопрос насчёт «обоснованности» сделки подлежит отдельному разрешению.

***

Как же судам понять, было роковое для общества поручительство «обоснованным» или не было?

Согласно Коллегии, если директор в момент предоставления поручительства «полагает» (надо понимать, имея на то разумные основания), что поручительство позволит всей группе выйти из кризиса к вящему удовольствию кредиторов, то он не несёт ответственности, даже если тщательно разработанный «антикризисный план» в итоге провалился. Если же директор действует «злонамеренно», то есть ему «очевидно», что обеспечиваемый поручительством кредит погашен не будет, он отвечает перед кредиторами своей компании в случае её банкротства.

Всё это не вызывает сомнений. Но что, если ситуация не настолько черно-белая? Ведь экономический прогноз всегда имеет вероятностный характер. Допустим, разумная оценка вероятности успеха «антикризисного плана» на момент предоставления поручительства составляет не 100%, а всего лишь 50%. Должен ли директор подписывать договор поручительства? А если вероятность равна 30%? Или 90%?

Речь не идёт о математически точном вычислении пороговой вероятности. Тут вопрос принципа: какой вес должен придаваться интересам кредиторов общества при принятии его руководителем решения о совершении рискованной сделки? Ведь в подобной ситуации интересы кредиторов находятся в радикальном противоречии с интересами акционеров.

Читайте также:  Как переоформить договор соцнайма

Можно предположить, главный интерес контролирующих акционеров состоит в том, чтобы удержать на плаву всю группу. Если так, они будут заинтересованы в поручительстве даже при относительно малой вероятности успеха «антикризисного плана» (скажем, 30%).

В то же время для кредиторов общества главное — сохранение платежеспособности самого этого общества, а остальные компании группы их если и интересуют, то в гораздо меньшей степени. Если так, кредиторы согласились бы на поручительство от имени общества только при весьма высокой вероятности успеха (скажем, 90%).

И вот вопрос, должен ли директор подписывать договор поручительства, если он разумно оценивает вероятность успеха «антикризисного плана» как среднюю (например, 50 на 50)?

Кстати говоря, помимо кредиторов, примерно то же касается и неконтролирующих акционеров.

Если миноритарий общества не является акционером в других компаниях группы, его интерес в поддержании на плаву этих других компаний за счёт его собственного кошелька, мягко говоря, под вопросом.

К счастью для миноритариев, закон предоставляет им определённые возможности по одобрению или оспариванию подобных транзакций как крупных сделок или сделок с заинтересованностью.

Но у кредиторов таких возможностей нет! Это значит, что их интересы обязан учесть директор при принятии решении о сделке. А затем, при необходимости, эти интересы должен учесть и суд в ходе судебного контроля решения директора.

Должник — банкрот, поручитель — свободен?

В судебной практике часто встречаются споры по взысканию денежных средств с поручителей после ликвидации должника.

Должен ли в этом случае нести ответственность поручитель? Суды неоднозначно подходят к ответу на данный вопрос.

Одним из наиболее дискуссионных вопросов в отечественной правоприменительной практике является привлечение поручителя к имущественной ответственности после ликвидации должника.

Рассмотрим нередко встречающуюся ситуацию. Организация — должник, не выполнившая обязательств по возврату кредита, обеспеченных поручительством, была признана банкротом, и в соответствии со ст.

65 ГК РФ и Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» ликвидирована.

Должен ли поручитель отвечать по обязательствам ликвидируемого должника? В ответе на этот вопрос в судебных решениях отражаются два совершенно противоположных подхода.

Однако применимы ли нормы о солидарной обязанности должников к поручителям? И как все-таки решается вопрос об ответственности поручителя при ликвидации должника?

Ликвидация юридического лица прекращает все его обязательства

Поручительство принималось для обеспечения обязательства юридического лица, впоследствии ликвидированного.

Требование о взыскании с поручителей денежных средств после ликвидации должника не может быть удовлетворено судом, поскольку в соответствии с п. 1 ст.

367 ГК РФ поручительство прекращается с прекращением обеспечиваемого им обязательства с момента прекращения такого (основного) обязательства.

Согласно ст.

419 ГК РФ обязательство прекращается ликвидацией юридического лица должника, за исключением случаев, когда законом или иными правовыми актами исполнение обязательства ликвидированного юридического лица возлагается на другое лицо (по требованиям о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, а также в результате сингулярного правопреемства по договорам безвозмездного пользования имуществом). Иных оснований перенесения исполнения обязательств ликвидированного лица на другое лицо, в т.ч. на поручителя, действующим законодательством не предусмотрено.

В силу акцессорного характера поручительства поручитель не может являться солидарным должником, а несет лишь солидарную ответственность, что далеко не тождественно. К поручительству не могут применяться положения ст. 323 ГК РФ, поскольку отношения, касающиеся поручительства, регламентированы специальными положениями ГК РФ.

Поручитель не является солидарным должником, так как у него нет самостоятельных обязательств перед кредитором. Поручитель обязывается перед кредитором другого лица только отвечать за исполнение должником его обязательства полностью или в части, т.е.

поручитель несет лишь ответственность перед кредитором по основному обеспечиваемому обязательству. Это установлено в Гражданском кодексе РФ, где соответствующая ст. 363 имеет название «Ответственность поручителя». Положений об обязательствах поручителя по договору поручительства действующее законодательство не содержит.

Данная статья не предусматривает ни одной нормы об ответственности поручителя за неисполнение или ненадлежащее исполнение им обязательства, вытекающего из договора поручительства, следовательно, самостоятельных обязательств поручителя в связи с неисполнением им своих обязанностей по договору поручительства гражданское законодательство не предусматривает. Поручитель не является лицом, непосредственно нарушившим право кредитора.

Таким образом, поручители не принимают на себя обязанность исполнять обязательства основного должника, а только несут ответственность за нарушение последним своих обязательств.

Соответственно и в силу такого акцессорного характера ответственности поручителей она не может существовать отдельно от основного обеспечиваемого обязательства. Если основное обязательство не существует, т.е. прекращено по основаниям, указанным в гл. 26 ГК РФ (ст. ст.

407 — 409 ГК РФ), то прекратилось и соответствующее акцессорное поручительство, что как раз и регламентирует п. 1 ст. 367 ГК РФ.

Поэтому утверждение о том, что поручители остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено, не отвечает характеру поручительства и противоречит закону.

Законодательство содержит положения, направленные на защиту прав и законных интересов поручителя как слабой стороны, в частности нормы, регламентирующие основания прекращения поручительства как акцессорного обязательства.

В наибольшей степени обеспечению прав и законных интересов поручителя служат нормы о прекращении поручительства.

Первое и самое главное основание прекращения поручительства — прекращение основного обязательства — вытекает из акцессорного характера поручительства.

Таким образом, если к моменту рассмотрения вопроса о привлечении поручителя к ответственности прекращено обеспечиваемое поручительством обязательство перед кредитором, требования кредитора удовлетворены быть не могут, поскольку прекращено акцессорное обязательство (ответственность) поручителей.

Момент прекращения обязательств (ответственности) поручителя определен пресекательным (преклюзивным) сроком — с момента прекращения основного обеспечиваемого обязательства, который определяется календарной датой наступления определенного события.

Таким событием применительно к нашему случаю является ликвидация юридического лица. Следовательно, поручительство прекращается с даты внесения записи о ликвидации должника в единый государственный реестр юридических лиц (п. 8 ст. 63 ГК РФ).

Вообще несколько абсурдно выглядит предъявление требований кредитора к поручителю после ликвидации должника. Так, требования кредиторов, не удовлетворенные по причине недостаточности имущества должника, считаются погашенными в соответствии с п. 6 ст. 64 ГК РФ, п. 9 ст.

142 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ. Согласно п. 77 Положения по ведению бухгалтерского учета, утвержденного Приказом Минфина РФ от 29 июля 1998 г.

N 34н, погашенные требования должны списываться на финансовый результат (убыток) предприятия.

Таким образом, после исключения должника из единого государственного реестра юридических лиц поручители могут исполнить обязательство кредитору по уже погашенному требованию. Законность такого исполнения вызывает определенные сомнения.

Неблагоприятные последствия для поручителя

Ситуацию с ликвидацией должника можно рассматривать и под другим углом зрения.

Прекращение всех обязательств должника в связи с его ликвидацией является изменением основного (обеспечиваемого) обязательства, влекущим неблагоприятные последствия для поручителей.

Такими неблагоприятными последствиями является наступление обстоятельств, при которых поручители лишились возможности (их права) в случае выполнения обязанности отвечать по долгам должника, получить от него удовлетворение согласно ст. 365 ГК РФ.

Такие изменения обеспечиваемого обязательства согласно п. 1 ст. 367 ГК РФ также являются основанием прекращения поручительства.

Судебная практика, как уже упоминалось, по данной категории дел неоднозначна.

Следует отметить, что некоторые банки настаивают на включении в договор условия, по которому при банкротстве должника поручитель остается обязанным отвечать по обеспеченному обязательству. Данное условие ничтожно, т.к. противоречит закону (п. 1 ст. 367 ГК РФ) и не влечет правовых последствий.

Таким образом, на сегодняшний день у судей нет единообразного мнения по поводу прекращения поручительства с ликвидацией должника. Вопрос остается дискуссионным.

В целях унификации судебной практики необходимо официальное разъяснение по этому вопросу. Причем учитывая, что подобные споры могут рассматриваться как судами общей юрисдикции, так и арбитражными судами, разъяснение может быть дано Пленумами Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *